Автор Левчина Вероніка 
Людмила Семеновна Волынец родилась в 1961 году в Херсоне. Дочь учительницы, она выросла в городе, где с детства видела, как работает система поддержки семей. Именно там, в помещении бывшего детского сада, который она сама посещала, впоследствии появился первый в Украине центр матери и ребёнка. Этот факт словно замыкает круг: девочка из Херсона стала одной из тех, кто десятилетиями строил новую архитектуру защиты ребёнка в стране.
Кандидат политических наук (диссертацию защитила в 1996 году в Одесском государственном университете имени И. И. Мечникова по специальности «Политические институты и процессы»), заслуженный работник социальной сферы, сопредседатель Всеукраинской общественной организации «Служба защиты детей», многолетний консультант Верховной Рады. Людмила Волынец — это не просто должности. Это более двадцати лет ежедневной, иногда невидимой работы, которая меняла судьбу тысяч детей.
Она никогда не пряталась за громкими титулами. Когда журналисты просили перечислить должности — экс-заместитель министра семьи, молодёжи и спорта, экс-руководитель офиса Уполномоченного Президента по правам ребёнка, экс-директор департамента усыновления — она отвечала коротко: «Мне всё равно. На всех позициях я занималась только одной темой — защитой детей».
Путь от общественного движения к государственной политике
В начале 2000-х Людмила Волынец вошла в общественное движение, которое впоследствии превратилось в политическую партию «Женщины за будущее». Тема защиты детей была там не декорацией, а стержнем. В 2002 году она баллотировалась в Верховную Раду четвёртого созыва, но не прошла. Это не остановило. Наоборот — перевело работу в практическую плоскость.
Первый большой проект — центры матери и ребёнка. Идея проста и жёстка: дать женщине, которая хочет отказаться от новорождённого, безопасное пространство, поддержку и время подумать. Не давить, не осуждать, а создать условия, чтобы ребёнок не оказался в интернате. Первый такой центр открыли в Херсоне. Местные жители сначала вышли с протестами: «Не нужны нам здесь проститутки». Людмила Волынец вышла к толпе. Одна из демонстранток узнала её: «Подожди, так ты Люда?» — и атмосфера изменилась. Сегодня таких центров в Украине около восемнадцати. Через них прошли тысячи женщин, и тысячи детей остались с матерями.
Параллельно она работала над созданием институции Уполномоченного по правам ребёнка при Президенте. Когда Юрий Павленко стал министром семьи, молодёжи и спорта, а затем Уполномоченным, Людмила Волынец была рядом на всех этапах. Двенадцать лет совместной работы — редкий пример профессиональной последовательности в украинской политике.
Реформа интернатной системы: как всё начиналось
В конце 1990-х — начале 2000-х Украина имела одну из самых жёстких интернатных систем Европы. Десятки тысяч детей жили в учреждениях, где индивидуальный подход почти не существовал. Людмила Волынец стала одной из тех, кто разработал концепцию приёмных семей и детских домов семейного типа. Она участвовала в подготовке ключевых постановлений Кабинета Министров №866 и №905, а также закона, который позже назвали «законом Фельдмана».
Приёмная семья — это 1–4 ребёнка, максимально приближённая к обычной семье. Детский дом семейного типа — 5–10 детей, часто братья и сёстры из одной биологической семьи, со специальными гарантиями жилья и пенсионного обеспечения для воспитателей. Эти две формы нельзя смешивать. Когда их начинают ликвидировать или сводить к общему знаменателю, страдают именно дети, которые теряют родственные связи.
В 2005 году, уже как заместитель министра, она разработала короткую, на три страницы, концепцию преодоления детской беспризорности. При президентстве Виктора Ющенко провели пять совещаний под председательством главы государства. Результат — системная работа, которая практически ликвидировала явление беспризорных детей, которые раньше жили в палатках прямо на Майдане.
«Для меня самым принципиальным является вопрос компетентности. Я никогда не работала на высоких должностях, не зная своей темы. Деятельность по защите прав ребёнка требует такой же профессиональности, как и вопросы экономики или финансов», — эти слова Людмилы Волынец звучат как личный манифест.
Война и парадокс статистики
Полномасштабное вторжение 2022 года поставило систему защиты детей перед самым тяжёлым испытанием. Казалось бы, количество сирот и детей, лишившихся родительской опеки, должно было стремительно вырасти. Вместо этого официальная статистика ежегодно фиксирует уменьшение на 1,5–2 тысячи. Людмила Волынец называет это прямо: «Украина — единственная страна в мире, где во время войны уменьшается количество детей-сирот. Потому что мы их просто не выявляем».
В августе 2022 года в перечень оснований для признания ребёнка лишённым родительской опеки добавили четыре сугубо военные обстоятельства: родители в плену, родители содержатся страной-агрессором, родители на оккупированной территории, а ребёнок на подконтрольной, родители пропавшие без вести при особых обстоятельствах. Но даже это не привело к росту официальных цифр. Многие дети прячут родственники, боясь вмешательства власти. Система просто не видит их.
Процесс усыновления, который временно приостановили в начале войны из-за хаоса и фейков про «сирот из эвакуированных детдомов», возобновили уже в августе 2022-го. К концу лета усыновили более 500 детей. Но появились жёсткие ограничения: граждане, которые выехали за границу, могут усыновить только после возвращения. То же касается детей, эвакуированных за пределы Украины.
Около 20 % детей из интернатных учреждений и 15 % детей, подлежавших усыновлению, выехали за границу. Большинство остались в западных областях. Российская сторона угрожала массовым усыновлением украинских детей. По информации, которую озвучивала Людмила Волынец, ни один украинский ребёнок в РФ официально усыновлён не был — у них и своих сорок тысяч сирот в интернатах.
Критика реформы 2020-х: где исчез ребёнок
В июне 2026 года в интервью изданию «Зеркало недели» Людмила Волынец сформулировала самую жёсткую оценку текущего состояния реформы: «На этом этапе реформы мы абсолютно потеряли ребёнка». Деинституализация продолжается более двадцати лет, но результат — катастрофическая нехватка семейных форм воспитания. В 75 % общин нет патроната. В половине — ни одной приёмной семьи или детского дома семейного типа.
Патронат, заимствованный из систем, где существуют семейные суды, позиционировался как временная поддержка для возвращения ребёнка в биологическую семью. На практике он развивается только в четверти-трети общин и часто воспринимается как замена приёмным семьям. Около 60 % детей из патроната не возвращаются к родным и снова попадают в учреждения.
Приёмные семьи и ДБСТ массово закрываются из-за конфликтов с органами опеки. Родители-воспитатели вынуждены самостоятельно «выбивать» выплаты в Пенсионном фонде. Принцип взаимоподбора родителей и детей почти исчез. Качество устройства падает, дети выбывают раньше срока.
Самая большая системная проблема, по мнению эксперта, — отсутствие персональной ответственности. Закон об ответственности главы территориальной общины за детей (№7087) с 2022 года лежит неподписанным. Децентрализация полномочий и финансирования помощи семьям так и не состоялась. Координационный центр по защите прав ребёнка остаётся совещательным органом без реального штата и вертикали.
Интересные факты о Людмиле Волынец и её работе
Первый центр матери и ребёнка открыли в Херсоне в том же помещении детсада, где Людмила Волынец ходила в детстве. Это была не случайность, а сознательный выбор — место, где она знала врачей-акушеров и могла объяснить идею «изнутри».
Статистика, которой не было. Именно под её руководством департаментом усыновления впервые посчитали детей-сирот и детей, лишившихся опеки, по реальным категориям, а не по данным 1990-х годов.
Двадцать лет одной темы. Независимо от политических изменений, партий и министров Людмила Волынец оставалась на позиции «я работаю только с детьми». От предложений, где не чувствовала компетентности, отказывалась.
Парадокс войны. Украина — единственная страна, где официальное количество сирот во время войны уменьшается. Эксперт прямо называет это системным сбоем в выявлении детей.
Книга заметок. В Национальной библиотеке Украины имени В. И. Вернадского хранится её работа «О детях, которых аисты приносят государству» — заметки посторонних о реальности детской защиты.
Что остаётся нерешённым
Старшие дети (старше 10 лет) почти не усыновляются. Их около двенадцати тысяч. Государство продолжает транслировать месседж «усыновление как замена материнству», а не «право ребёнка быть усыновлённым». Треть детских домов семейного типа и приёмных семей потеряли жильё из-за войны. Точечная помощь фондов, в частности тех, что работают под патронатом Елены Зеленской, не заменяет системных изменений в законодательстве.
Закон о предотвращении домашнего насилия с 2022 года фактически не выполняется на местах. Случаи, когда отец с десятками приводов в полицию убивает ребёнка (как в Радомышле), становятся возможными именно из-за отсутствия алгоритмов быстрого вмешательства. ПТСР у военных, которые возвращаются, добавляет новый слой рисков, с которыми система пока не умеет работать.
Людмила Волынец неоднократно подчёркивала: реформа началась с форм устройства, а не с выявления ребёнка. Пока община не будет иметь реального инструмента и ответственности, пока не появится вертикаль и децентрализованное финансирование, дети будут продолжать «исчезать» из статистики.
Сегодня она остаётся одним из немногих экспертов, кто помнит, как всё начиналось в 2000-х, и кто открыто говорит о том, что происходит сейчас. её голос — это не голос чиновника, который защищает ведомство. Это голос человека, который двадцать лет смотрел в глаза конкретным детям и знает цену каждой ошибки системы.
Работа Людмилы Волынец доказывает простую, но тяжёлую истину: защита ребёнка — это не про красивые отчёты и не про количество закрытых интернатов. Это про то, есть ли в стране хотя бы один взрослый человек, который чувствует персональную ответственность за каждого ребёнка, оставшегося без семьи. Пока таких людей единицы, система останется хрупкой. Но именно благодаря им она ещё держится.