Автор Левчина Вероніка 
Армия Ирана остается одной из крупнейших и самых необычных военных структур Ближнего Востока. Ее уникальность заключается не столько в абсолютных цифрах, сколько в двойной архитектуре: регулярные силы Артеш и Корпус стражей Исламской революции функционируют параллельно, выполняя разные, но взаимосвязанные задачи.
По состоянию на 2026 год общая численность активных военнослужащих оценивается примерно в 610 тысяч человек, к которым добавляется значительный резерв и массовое ополчение «Басидж». Основная ставка сделана не на современную авиацию или танковые армии западного образца, а на ракетно-дроновые системы собственного производства, асимметричные тактики и мобилизационный потенциал.
Понимание этой армии требует учитывать и санкционное давление десятилетий, и опыт ирано-иракской войны, и последствия конфликтов 2025–2026 годов, которые существенно повлияли на готовность отдельных компонентов.
От древних персов до двойной системы: исторический путь
Корни военной традиции Ирана уходят еще в Ахеменидскую империю, где персидские лучники и конница формировали основу могущества. Современная же регулярная армия берет начало от реформ Резы-шаха в 1921 году, когда была создана Императорская иранская армия по западным образцам. При правлении Мохаммеда Резы Пехлеви она получила значительные поставки американской техники — от танков M60 до истребителей F-14 Tomcat.
Революция 1979 года изменила все. Бывшую имперскую армию не уничтожили, но поставили под идеологический контроль. Параллельно возник Корпус стражей Исламской революции — сила, призванная защищать не столько границы, сколько сам режим. Ирано-иракская война 1980–1988 годов стала кровавой школой: массовые атаки «людских волн» Басиджа, использование химического оружия Ираком и полная изоляция заставили страну развивать собственное производство оружия.
Этот опыт сформировал доктрину «обороны в глубину» и ставку на асимметрию. Сегодня двойная система — не случайность, а сознательный механизм, который усложняет любой внутренний переворот и обеспечивает резервирование командных структур.
Артеш и Корпус стражей: две армии под одной крышей
Регулярные вооруженные силы — Артеш — отвечают за классическую территориальную оборону. Их сухопутные войска насчитывают около 350 тысяч человек, из которых более 200 тысяч — призывники. Военно-морские силы Артеша (около 18 тысяч) ориентированы на открытое море и Индийский океан, а воздушные силы и силы ПВО (вместе примерно 52 тысячи) содержат устаревший, но все еще боеспособный парк.
Корпус стражей (КСИР, или Сепах) — это другая история. Примерно 190 тысяч кадровых военных сосредоточены на ракетной программе, дронах, специальных операциях и внутренней безопасности. Силы «Кудс» действуют за рубежом, поддерживая союзников в регионе. «Басидж» — массовое добровольческое ополчение — может мобилизовать сотни тысяч людей для тыловой поддержки и городской обороны.
Обе структуры подчиняются Верховному лидеру через Генеральный штаб. После событий начала 2026 года, когда изменилось высшее руководство, акцент на координации усилился. Однако конкуренция за ресурсы между Артешем и КСИР остается ощутимой: последний традиционно получает приоритет в финансировании стратегических программ.
Численность, резервы и мобилизация по состоянию на 2026 год
Оценки численности варьируются из-за закрытости данных и последствий конфликтов, однако консенсусные цифры международных аналитических центров позволяют составить достаточно четкую картину.
| Компонент | Ориентировочная численность | Основная роль |
|---|---|---|
| Артеш (сухопутные) | ≈ 350 000 | Оборона территории, тяжелая техника |
| КСИР (Сепах) | ≈ 190 000 | Ракеты, дроны, внешние операции |
| ВВС, ВМС и ПВО Артеша | ≈ 70 000 | Авиация, флот, противовоздушная оборона |
| Резерв | ≈ 350 000 | Мобилизационный резерв |
| «Басидж» | сотни тысяч (до миллиона потенциально) | Внутренняя безопасность, тыл, массовая оборона |
Данные основаны на оценках The Military Balance (IISS) и открытых источниках по состоянию на 2026 год. Призыв начинается с 18 лет, срок службы составляет 18–21 месяц. Мобилизационный потенциал страны с населением более 90 миллионов теоретически достигает нескольких миллионов, но реальная боеспособность резервистов существенно зависит от подготовки и обеспечения.
В нашей практике анализа открытых источников мы неоднократно сталкивались с тем, что официальная риторика Ирана завышает возможности массовой мобилизации, тогда как независимые оценки указывают на ограничения в логистике и командной структуре призывного контингента.
Сухопутная мощь: танки, артиллерия и бронетехника
Сухопутные войска Ирана имеют на вооружении более 1500 основных боевых танков. Наиболее массовыми остаются Т-72S (около 480 единиц) и модернизированные Т-54/55/Safir-74 (около 540). Американские M60A1 (около 150) и британские Chieftain (около 100) — наследие шахских времен — продолжают служить после локальных модернизаций. Собственные разработки — Zulfiqar и более новый Karrar — постепенно пополняют парк, хотя объемы серийного производства остаются скромными.
Бронетехника дополняется более 600 боевыми машинами пехоты (преимущественно BMP-1 и BMP-2) и более 640 бронетранспортерами. Артиллерийский кулак впечатляет численностью: более 2000 буксируемых гаубиц, около 300 самоходных установок и более тысячи реактивных систем залпового огня. Именно артиллерия и массовость остаются сильными сторонами в сценарии затяжной оборонительной войны на собственной территории.
Слабое место — разнородность парка и зависимость от запасных частей, которые под санкциями сложно пополнять. Готовность техники в реальном бою часто ниже бумажных показателей, особенно после интенсивных ударов 2026 года по логистическим объектам.
Ракетно-дроновая стратегия как главный сдерживающий фактор
Если классическая бронетехника Ирана выглядит скромно на фоне ведущих армий, то ракетная программа и дроны компенсируют это с лихвой. Баллистические ракеты средней дальности (Shahab-3, Emad, Sejjil, Khorramshahr) способны достигать целей на расстоянии до 2000–3000 километров. Производство собственных систем позволило создать один из самых крупных арсеналов в регионе.
Дроны-камикадзе семейства Shahed стали визитной карточкой иранского ВПК. Их массовость, относительная дешевизна и возможность запуска с мобильных платформ делают их инструментом как стратегического сдерживания, так и тактического воздействия. После конфликтов 2025–2026 годов запасы ракет и пусковых установок существенно сократились, однако производственные мощности позволяют относительно быстро восстанавливать арсенал.
Эта стратегия работает по принципу «отказ в доступе» — сделать стоимость любой атаки неприемлемой для противника. География страны с горными массивами и протяженными границами лишь усиливает эффективность такого подхода.
Распространенные мифы и ошибки относительно иранских вооруженных сил
Вокруг армии Ирана существует немало упрощенных представлений, которые искажают реальную картину.
- Мир о «миллионной армии» как безоговорочном преимуществе. Численность важна, но большая доля призывников и резервистов с ограниченной подготовкой снижает эффективность в сложных операциях. Профессиональное ядро значительно меньше.
- Представление, что иранские танки — современные аналоги западных. Большинство машин — модернизированные образцы 1960–1980-х годов. Собственные разработки прогрессируют, но серийность и качество оптики, электроники и брони все еще отстают.
- Убеждение, что авиация полностью небоеспособна. Парк F-14, F-4 и МиГ-29 старый, однако часть машин поддерживается в летном состоянии благодаря инженерной изобретательности. Главная проблема — не количество, а отсутствие современных средств дальнего радиолокационного обнаружения и заправщиков.
- Игнорирование роли КСИР. Многие оценки сосредотачиваются только на Артеше, забывая, что стратегические ракетные силы и спецподразделения находятся под контролем Корпуса стражей.
Эти ошибки возникают из-за недостатка открытых данных и склонности к крайностям — либо переоценки, либо полного игнорирования возможностей.
Вопросы, которые чаще всего задают об армии Ирана
Способна ли армия Ирана вести длительную войну с государством уровня США или Израиля?
В классическом конвенциональном столкновении преимущество будет на стороне технологически более сильного противника. Однако в сценарии обороны собственной территории с использованием ракет, дронов, минных заграждений и массовой мобилизации Иран может нанести значительные потери и затянуть конфликт.
Насколько современное вооружение производится внутри страны?
По оценкам самих иранских представителей, доля собственного производства достигает 80–90 % по многим категориям. Это касается ракет, дронов, бронетехники и стрелкового оружия. Самые сложные компоненты (двигатели, электроника) остаются уязвимыми местами.
Какова роль призывников?
Они составляют большинство сухопутных войск Артеша. Это создает ограничения в готовности к сложным маневренным операциям, но обеспечивает массовость в позиционной обороне.
Повлияли ли события 2026 года на боеспособность?
Удары по командным пунктам, ракетным складам и военно-морским объектам нанесли ощутимый ущерб. Сухопутные силы пострадали меньше, поскольку масштабного наземного вторжения не было. Восстановление продолжается, но полная картина остается закрытой.
Вызовы и перспективы после конфликтов 2025–2026 годов
Главный вызов — сочетание санкционного давления с необходимостью модернизации. Производственные мощности демонстрируют удивительную живучесть, однако качественный скачок в авиации и танкостроении требует технологий, которые сложно получить. Второй вызов — сохранение баланса между Артешем и КСИР в условиях смены высшего руководства.
Региональная специфика также играет роль. Горный рельеф запада страны, пустыни на востоке и контроль над Ормузским проливом диктуют оборонительную доктрину. Любой потенциальный противник вынужден считаться не только с количеством танков, но и с возможностью массированных ракетно-дроновых ударов и блокированием ключевых морских путей.
Армия Ирана 2026 года — это не классическая сила «горячей войны» западного образца. Это инструмент длительного сдерживания, построенный на выносливости, массовости и способности наносить асимметричный ущерб. Ее настоящая мощь проявляется не в парадах, а в готовности превратить любой конфликт в затяжную и дорогую кампанию для противника.